31 груд. 2016 р.

450 депутатов – это улей, где очень часто все гудит, но нет системной работы

ВЛАДИМИР АРЕШОНКОВ - украинский политик и общественный деятель, народный депутат Украины 8-го созыва. В парламенте входит в БПП. Является заместителем председателя комитета по вопросам регламента и организации работы ВР. Родился в г. Коростень Житомирской области. Окончил Ужгородский государственный университет по специальности "филолог-преподаватель русского языка и литературы". Кандидат педагогических наук


Народный депутат Владимир Арешонков в эфире "112 Украина"
112.ua
Влащенко: Сегодня у нас в гостях депутат-мажоритарщик, человек, который очень хорошо знает жизнь регионов. Владимир Арешонков.
Здравствуйте, Владимир Юрьевич. В 2006-м году вы вступили в СДПУ(о). Чем вас тогда привлекла социал-демократическая партия?
Арешонков: Социал-демократическая партия на Житомирщине активно начала работать в 1999 году, и я тогда активно присоединился к социал-демократии. А 2006 год – это другая страница, это Народная партия Литвина. Социал-демократическая идеология, и все, что с этим связано, мне очень близко. Это достаточно высокий уровень обеспечения людей, при очень высоком уровне социальной защиты. В 1999 году это была свежая волна. Мне было очень интересно. На первом этапе социал-демократы, в условиях человека, который в небольшом городке не видел много политиков – они были что-то свежее, неожиданное. У нас было много ярких, очень интересных людей, которые верили, что европейские тенденции абсолютно могут быть реализованы в Украине. Это привлекало. Понятно, что я в глубине души был под влиянием именно левых партий. Я никогда не был в коммунистической партии, но вырос в этой среде, и меня привлекало социальное равенство, обеспечение всех людей всем.
- А вы встречались в те годы с Медведчуком?
- Нет. Бесспорно, Медведчук, на том этапе, базировался в Киеве. До провинциального центра, которым был Коростень, эти политики не доходили. Мы видели его где-то в 2001 году, когда принимали участие в съездах.
- Когда вы его видели на съездах, какое впечатление он на вас производил?
- Он на том этапе выглядел достаточно уверенно именно в моментах озвучивания тех социал-демократических идей.
- Он вам нравился?
- Абсолютно. И не только мне. На первом этапе он внушал надежды многим, и из этого должна была быть очень мощная партия. Мы в это верили.
- 2006 год – это время падения Медведчука и социал-демократической партии. Вы ушли оттуда, потому что изменилась политическая ситуация для лидера партии, а значит, и для самой партии?
- Медведчук очень разочаровал всех тем, что он, по сути, начиная где-то с 2003-го года, отошел от непосредственного руководства как лидер партии. Когда он был в АП, втянулся в орбиту всех тех вопросов, задавал себе, наверное, очень амбициозные государственные планы, возможно, президентские. Он уже претендовал на самые высокие роли в государстве, и он совершенно отошел от партийной деятельности, которой занимался Зинченко, Шуфрич где-то что-то начинал, Шурма, как представитель Львовщины. Это были региональные лидеры, но они начинали на высшем уровне, партийном, пытались убирать партию в ежедневную работу. А Медведчук отошел, и ему это много кто не простил. А в 2004 году, когда он занял такую позицию, многие считали, что это просто предательство, и было разочарование в нем как руководителе партии.
- В 2006 году, когда вы перешли в НП, Литвин был вашим личным знакомым, и вы не особо углублялись в то, что такое НП?
- Да, это было исключительно региональное решение. На тот момент я работал уже в ОГА Житомира, а до того я был начальником управления образования и науки. На тот момент именно областная организация народников выглядела очень приземленно, они делали для своего региона очень важные, обычные дела, и меня это привлекло.
- Когда вы ушли из НП?
- Видимо, где-то в 2012 году, когда я работал заместителем городского головы Коростеня.
- Судя по публикациям, вы не приняли Майдан. Вы – мажоритарщик, но присоединились к БПП, которая была в центре изменений. Как вы этот когнитивный диссонанс преодолеваете?
- Во-первых, я никогда не был против Майдана. Нет оснований считать, что я не принял идей Майдана. Единственное – я не был активным участником. Я в это время работал в Житомире и занимался обычными делами своего региона.
- Никаких антифашистских митингов и прочего не было?
- В 2013 году по всей стране были проведены антифашистские митинги, потому что в мае во Львове у ветеранов Второй мировой войны были конфликты с местными организациями националистического плана. После этого по всей стране власть организовала митинги, на которых звучала одна тема – не допустить противостояния тех, кто себя идентифицировал как ветераны ВОВ, с молодежью радикального плана.
- А вы сами признаете воинов УПА?
- Я стараюсь понять всех. Я считаю, что нам нужно спокойно, взвешенно относиться к тому историческому периоду. Во время советского периода это было однобоко – эти правы, а все, что связано с УПА, с националистическим движением – это плохо. Сейчас постепенно меняется мнение, даже у тех людей, кто не воспринимал западные наши области, и людей, которые там проживали. Меняется в сторону более вдумчивого анализа того, что было. Поэтому эта тема требует еще определенного времени и спокойной дискуссии.
- Как вы лично позиционируете себя в БПП?
- Два года назад Порошенко для меня был человеком, которому я поверил, и считал, что это наиболее компромиссный вариант. Слабостью его является, что он не такой жесткий в своих действиях, при принятии решений, как мы бы хотели.
- Например, в какой ситуации, на месте президента, вы бы действовали жестче?
- То, что связано сегодня с расшатыванием системы правоохранительных органов – тут надо было действовать более жестко. Мы несколько выпустили из-под контроля процессы, когда на улицы вышли те люди, кого мы еще вчера считали преступниками, теми, кто нарушал закон и порядок. В 2014 году во всех областях были захвачены все правоохранительные структуры, и после этого продолжился процесс полной дискредитации бывшей милиции. Этот процесс был исключительно в одном направлении – что все, кто там служил, работал - негодяи, преступники, взяточники. Это происходило системно.
- Как бы вы проводили люстрацию в Украине?
- Механически исходить из того, что ты в тот момент, в то время служил или работал – это примитивный подход. Если бы мы пошли через профессиональные комиссии, с участием специалистов, общественности – то нет вопросов. Через эти комиссии можно было пропустить каждого и увидеть уровень. Уровень многих, особенно начальников районных отделов, был низкий, но надо было на них внимательно посмотреть и отобрать тех, кто еще готов был служить. Надо было смотреть только на уровень профессионального мастерства.
- Сейчас есть скандалы с Новинским, с Онищенко. Как вы, как человек, который пришле из другого лагеря, к этому относитесь?
- Я пришел не то что из другого лагеря, я пришел, по сути, из провинции. Из той системы, где не было большой политики, где была практическая, ежедневная работа. Я представитель исполнительной власти. Мне было интересно в ВР, я хотел познакомиться ближе с тем, что на самом деле происходит.
- А зачем вы пошли в большую политику?
- Я – настоящий депутат-мажоритарщик, представитель того региона, в котором я много лет жил, который я хорошо знаю. Я - не политик и не буду политиком того уровня, который может на что-то стратегически повлиять. Но пока у нас остается смешанная система, я считаю, что представители регионов должны быть тоже представлены. Наша роль – влиять, убеждать, пытаться сотрудничать с теми, кто претендует сегодня на первые роли в политике. Журнал "Фокус" так и написал, что я представитель второго, возможно, и третьего эшелона. Но мне было очень приятно, что меня назвали одним из эффективных, тех, кто работает в ВР, как коммуникатор, потому что я доношу сегодня все те проблемы, которые связаны с чернобыльцами, все, что делается в лесах у нас. Государственное лесное агентство и стратегия развития использования леса в государстве иногда очень далека от того, что там на самом деле происходит.
- Фактически происходит подмена политическая – когда в ВР не те люди, которые разрабатывают новые правила игры, а которые просто решают проблемы "заліснення свого лісу". А надо ли это делать?
- Вы ошибаетесь. Вы сейчас употребили несколько упрощенные слова. "заліснення території" - это не региональный аспект, а государственный.
- Вы решаете сейчас тактические вопросы, а вы в ВР приходите для того, чтобы менять стратегию.
- Согласен, поэтому на сегодня я сторонник полного изменения работы высшего законодательного органа. Должен быть двухпалатный парламент. Одна палата – исключительно профессиональная, где работают юристы, где присутствуют представители от каждой области, которые помогают юристам разобраться. И это может быть где-то 100 человек – со своим аппаратом. Все остальные – вторая палата, представители регионов, которые приезжают на определенный период, принимают участие в голосованиях.
- То есть вы бы мажоритарщиков, представителей регионов, не отменяли бы?
- В этом смысле я бы их оставил. Я увидел, что 450 депутатов – это огромное собрание, это тот улей, где очень часто все гудит, но системной работы организовать, при такой системе, невозможно.
- О депутатах-мажоритарщиках говорят, что они за любую сумму из бюджета на свой мажоритарный округ могут проголосовать за любой закон.
- Это одно из направлений того, как сегодня идет влияние на депутатов. Не все же в кэше. Мажоритарщики, возможно, получают свои откаты не потому, что они мажоритарщики, а потому, что система откатов есть на всех уровнях, в том числе на нижнем уровне – в районе, в области. Не вопрос в том, что этот мажоритарщик плохой – надо изменить систему. Не все берут откаты. Но я так же хожу, добиваюсь у всех вице-премьеров, настаиваю на том, чтобы государственная программа социально-экономического развития учитывала интересы моего округа. И сегодня в каждом из районов, при моей активной работе, около 20 социальных объектов получили эти средства.
- Сколько у вас земли?
- У меня земля там, где у меня дом, в Коростенском районе – подаренный дедом дом, и возле него 450 соток земли.
- Откуда у вас 480 тыс. наличными?
- Это всего лишь 19 тыс. долл. Я работал всю жизнь не на одной работе.
- У вас есть вопросы?
- Вы когда-то сказали, что диалог – это искусство танца на двоих. С кем вам танцевалось лучше?
- С разными людьми, по разным причинам. Всегда интересно разговаривать с людьми, которые хоть как-то стремятся говорить правду – и  это думающие люди. Неинтересно с демагогами.
Спасибо большое.


spaceplay / pause

qunload | stop

ffullscreen
shift + slower / faster
volume

mmute
seek

 . seek to previous
12… 6 seek to 10%, 20% … 60%
Попередня новина
Наступна новина